Владислав Броневский. Улица Милая

На фото 1935 года — та самая, реально существующая улица Милая в Варшаве. А сколько таких «милых» улиц в вашем городе? И в других городах по всему миру?

Улица Милая, вовсе не милая,
ты не ходи по ней, моя милая.

Дома-то, дома-то какие там страшные –
трёхэтажные, четырёхэтажные,
тянутся, ковыляют, горбятся,
тащат с собой болести да горести.
При каждом доме гниёт дворишко,
В каждом доме – мусор и мыши,
крик, толчея, грязища унылая.
Милая улица
улица Милая.

На улице Милой – похоронное бюро,
рядом – мясная, подальше – ситро,
напротив вывеска – кукла, направо – зонт.
Улица ножом мясника рассекает горизонт.
Мчит, трубя, Скорая помощь по булыжнику голому,
в тринадцатом повесился парикмахер, что-то вбил себе в голову;
читал детективы, хотел стать артистом,
декламировал, пел голоском неказистым.

Милая, есть ли что-нибудь хуже,
чем по улице Милой пересчитывать лужи,
таская бездомные сны и ненаписанную строку.
Скажи, моя милая, поймёшь ли ты эту тоску?

Читать далее

«Служа народу, я служу и самому себе»

Публикуем фрагменты из статьи турецкого поэта и революционера Назыма Хикмета, написанной и опубликованной в 1964 году. Этот текст, прежде всего, – памятник своего времени, отражение спора Хикмета с тем официальным пониманием «социалистического реализма», которое сложилось в СССР. Соцреализм, хотя именовался творческим методом, по факту понимался как определённый стиль в искусстве: чтобы всё было нравоучительно и пафосно, как в классицизме XVIII века, только с иной, идеологически верной, фразеологией, и при этом внешне правдоподобно, как фотография (а всё, что не укладывалось в этот шаблон, осуждалось как формализм или иная ересь). Когда Хикмет в 1951 году поселился в Москве и столкнулся с этим стилем на сценах московских театров, он пришёл в ужас и заявил, что это «мелкобуржуазное, безвкусное искусство» с налётом подхалимства, которое по какому-то недоразумению именует себя реализмом, да ещё и социалистическим. Настоящий социалистический реализм для него – это именно метод, способ, с помощью которого художник-коммунист воспринимает жизнь вокруг себя, руководствуясь своим мировоззрением; но то, как именно, в каких формах он отражает её в своём творчестве, зависит от него самого. И чем разнообразнее эти формы, чем точнее они выражают содержание, тем лучше.

Называя себя поэтом, служащим своему народу и своей партии, Хикмет подчёркивает, что он сам является частью и народа, и партии, его служение им – не прислужничество какой-то внешней по отношению к нему силе, а выражение его собственных взглядов, чувств, гражданской позиции. А своей задачей как поэта он ставит не только распространять идеи партии в народе, но и «открыть перед партией душу народа». Это было невероятно далеко от окриков Хрущёва: «По команде, в ногу, с партией, с народом!» на его встрече с литераторами в 1963 году, от представлений о том, что деятели искусства обязаны служить партии как послушные исполнители воли её руководства, что их задача – «промывать людям мозги» (тоже дословная цитата из речей Хрущёва). Назым Хикмет, который за верность своим убеждениям заплатил долгими годами тюрьмы у себя на родине, в Турции, вполне доказал искренность своих взглядов на роль художника-коммуниста и своей жизнью, и своим творчеством, в том числе написанными уже в СССР пьесами, в которых не боялся ставить острые вопросы и проблемы.

В то же время многие мысли, которые Хикмет высказывает в этом тексте, ценны и сегодня и перекликаются с нашими собственными мыслями:

  • о взаимоотношениях человека, творящего социальное искусство, со своей аудиторией;
  • о необходимости постоянного творческого поиска;
  • о том, что не только можно, но и нужно искать разные формы, подходящие для передачи разного содержания, не абсолютизировать какой-то один жанр, стиль, приём и не зацикливаться на нём;
  • о том, что социальное искусство, чтобы быть по-настоящему живым и полнокровным, должно отражать всю полноту личности творца, а не только его отношение к политике;
  • о важности внимания к наследию разных национальных культур и разных регионов планеты.

Такие мысли выделены нами в тексте курсивом. 

Источник текста: Хикмет Н. О социалистическом реализме и турецкой литературе // Хикмет Н. Избранное. В 2 т. Т.2. М., 1987. С.323-326.

Читать далее

Кому принадлежит искусство?

В одном российском городе недавно случилось радостное и долгожданное для его жителей событие: наконец-то открылся музей в восстановленном памятнике архитектуры советского конструктивизма. Но сейчас не о сути события, а о его форме. Открытие было проведено в два этапа: сначала для «первых лиц», и лишь на следующий день – для всех остальных граждан, которые лицами попроще.

Это подаётся как нечто само собой разумеющееся, ведь мы должны быть благодарны «первым лицам» за реставрацию здания и организацию музея, а значит, они имеют преимущественное право его посетить. Правда, архитекторы и общественники вместе с обычными горожанами боролись за спасение этого здания от сноса ещё с конца нулевых годов, задолго до того, как в дело вмешались депутаты и министры – но кому интересны всякие ноунеймы, раз у них нет высоких постов? Правда, ничто, казалось бы, не мешало VIPам прийти на открытие музея вместе со всеми и там раздавать интервью, это было бы даже выгодно с точки зрения пиара – ничто, кроме сословной гордости. Негоже «первым лицам» смешиваться с простонародьем, вдруг ещё в толчее им кто-нибудь на ногу наступит, как принцу Лимону. Есть белая кость, а есть чёрная кость, и это лишний раз было всем наглядно продемонстрировано.

Читать далее

Артём Весёлый. Осеннее

Фрагменты из рассказа Артёма Весёлого, написанного в 1921 году – об исторической памяти угнетённых, о материалистическом понимании бессмертия и о любви к жизни. 

Артём Весёлый. Портрет работы Даниила Дарана (1961)

Мы – малые искры в вечности. Каждому из нас дана только одна жизнь, одна секунда во времени.

Мы пылинки мирозданья. Каждый из нас выныривает откуда-то из тьмы времён, чтобы пожить и уйти в страну небытия.

Человек живёт только один раз, а потому должен дорожить каждым мгновением своей короткой жизни.

Я люблю жизнь, безумно люблю! Потому что моя душа озарена солнцем пламенной любви и разумом.

Мироздание безначально и бесконечно. На протяжении времён менялись, гибли, жили и умирали великое множество живых существ и неорганических веществ, и движение не прекращалось ни на мгновение […]

И я как частица мироздания, как частица вечной жизни тоже бессмертен.

Бессмертен по крови и плоти человеческой. Каждый человек, в глазах которого светится разум, – брат мне, кровный, дорогой.

И мой самый далёкий и самый близкий предок – частица меня самого […]

Пусть найдется мудрец, который скажет, где начало и где конец видимого света, где начало и конец тьмы. Сотни и сотни тысяч веков Волга несёт свои воды в море и не убывает, а море до сих пор не наполнилось всклень, и волны не перехлестывают берегов его.

Сверкающее, звенящее море по-прежнему поёт свои песни вечности, и в его широкое зеркало смотрится далёкое небо.

Так и жизнь человеческая.

Умирали одни, и родились другие, более совершенные. Умирали эти, и на свет появлялись новые, наделенные ещё большим разумом. И среди каждого нового поколения становилось всё меньше людей-зверей, всё меньше тупых и бездушных животных и всё больше сознательных, сильных и смелых творцов.

И сейчас те из нас, наделенные умом и знаниями, стоящие на грани новых грядущих веков, – всё-таки кровно связаны с тёмным прошлым, связаны подсознательной инстинктивной памятью […]

Читать далее

О чём поёт сверчок

За этой детской колыбельной стоит целая история. На первый взгляд, от слов и музыки веет спокойствием и умиротворением, как чаще всего и бывает в колыбельных. Внешнюю безмятежность нарушает разве что начало второго куплета: почему это у матери нету хлебушка для сына?

Читать далее

Эдуардас Межелайтис о Юрии Гагарине

Странно как-то сейчас воспринимается сегодняшний праздник. Впрочем, как и все другие даты родом из советского прошлого – 23 февраля, 8 марта, 9 мая, 7 ноября… Но из всех них 12 апреля – день особенный, самый планетарный по своему масштабу. Сколько людей разных поколений и стран мечтали, думали, трудились, страдали во имя этого дня – и неужели всё это для того, чтобы в космос летали VIP-туристы, а орбитальные спутники помогали враждующим народам более эффективно убивать друг друга? Какой уж тут космос, если человечество не то что со своими земными проблемами разобраться не может, но и, неровен час, того и гляди уничтожит само себя?

В этот день особенно заметно, насколько общественный и нравственный уровень развития земной цивилизации отстаёт от уровня её технического развития (на языке двух бородатых философов позапрошлого века это называлось «противоречием между производственными отношениями и производительными силами»). Учёный-футуролог Акоп Назаретян предполагал, что примерно к середине XXI века этот разрыв достигнет такой степени, что дальше – либо переход человечества к принципиально новой форме устройства общества, либо катастрофа. Правоту этого прогноза вскоре предстоит оценить ныне живущему поколению.

Сегодня мы публикуем два текста советского литовского поэта Эдуардаса Межелайтиса, посвящённые Юрию Гагарину, – в стихах и в прозе. Из нынешнего времени всё это выглядит осколком невероятно далёкой оптимистической эпохи 1960-х годов. Отсюда современная популярность мемов с Гагариным: «Прости нас, Юра», «Ну как вы там, потомки?» и т.д. Но для нас этот день – не про тоску по прошлому, а про жажду будущего. 12 апреля 1961 года – та цивилизационная точка отсчёта, с которой полезно сравнивать настоящее, но не ради самобичевания и пустой ностальгии, а ради мотивации к действию. Любому действию, которое сделает пессимистический сценарий будущего хоть чуточку менее вероятным.  

Стасис Красаускас. Иллюстрация к сборнику Межелайтиса «Человек» (1961).

Читать далее