К годовщине Революции

skoro-ves-mir-budet-nash

Плакат Леонида Саянского. Екатеринбург, 1919.

Согбенный каждый был, кургузый,

В завóдском склепе погребён, –

Сорвал вдруг саван синей блузы,

Воскрес и к солнцу устремлён.

Летим по солнечному следу

В недосягаемый эфир,

Пропеллер нашу пел победу,

Взрезая зорь зовущий мир.

Машиной гордою, железной

Пересекали вихрь орбит,

Узор пронизывали звездный,

Где каждый атом с солнцем слит.

Летим под благовест мотора,

Сверкает неба бирюза,

Всю величавость, все просторы

Познали пленные глаза.

Победный марш нам звезды пели,

Каскадом свет, смеясь, взвихрил,

А души — солнцем пламенели

Под сочный свист железных крыл.

Читать далее

Лев Толстой в Самарском Заволжье

fotoАфанасьев И.П. Л.Н. Толстой в Самарском Заволжье. – Куйбышев: Кн. изд-во, 1984. – 64 с.  [скачать PDF]

Лев Толстой – это не только имя из школьной программы, не только всемирно известный бренд русской классической литературы. Это ещё и человек, который по рождению принадлежал к числу самых богатых и знатных, но добровольно отрёкся от жизни людей своего круга и бросил вызов всему социальному строю, основанному на присвоении чужого труда. Христианин, которого православная церковь предала анафеме. Граф, которого Ленин назвал «первым мужиком в русской литературе».

И действительно, произведения Толстого дают нам возможность посмотреть на реальность дореволюционной России глазами простого мужика, который своим потом и кровью оплачивал «и вальсы Шуберта, и хруст французской булки». Тем более ценно, что автор этих произведений вполне мог бы и не задумываться о цене своего личного благополучия или считать её чем-то само собой разумеющимся, подобно множеству его собратьев по классу, которые потом, когда запылали помещичьи усадьбы, никак не могли понять: «А нас-то за что?». Толстой знал, что есть за что, и, хотя сам не одобрял революции, признавал её закономерной, как расплату.

Но такой Толстой появился не сразу и не вдруг. Для этого нужны были годы жизненных впечатлений, размышлений и, что самое главное, непосредственного общения с тем самым народом, который, хотя и жил вроде бы в той же самой стране, был как будто отделён китайской стеной от «цивилизованного общества». И в этом мучительном процессе переосмысления себя и своего места в жизни очень важную роль для Толстого сыграл Самарский край. Читать далее

Михаил Волчков. Москва, или Счастье для всех

Ещё златые купола не тронул рассвет
А где-то под землёй уже запел турникет
И скоро миллионы человеческих ног
Сольются воедино в бесконечный поток

Здесь человеку человек никто или волк
Здесь совесть это грех а равнодушие долг
Здесь на Арбате пир а в Чертаново чума
Здесь нужно очень постараться не сойти с ума

Москва…

Крутит колёса судьбы
Дух конкурентной борьбы
Город-сказка город-мечта
Круглые сутки одна суета

Ночью и днём поезда
Едут с окраин сюда
Схема движения очень проста
В центре богатство вокруг нищета

Читать далее

Сергей Шамов. Провинциальная ненависть

Последний рубль наваришь и
ты сам почти что Крёз.
Спешат мои товарищи
по следу сладких грёз,

по следу вновь уехавших
в бездонный рот столиц
оттуда, где помехи, вши,
тоска знакомых лиц.

Приехал гость — уважь его,
чтоб не терпел нужду.
Ничьих я не спроваживал
и никого не жду.

Мне обитать на Каме — блеск.
Красоты манят глаз.
Я в эту глубь ногами б лез,
коль был бы водолаз.

Кто в эти дали хаживал,
хватая и кроя?
Кто вас облагораживал,
привольные края?

Я сил своих и четверти
не приложил для вас!..
В безрадостном ключе твердил
товарищ свой рассказ

о том, как вёл борьбу за жизнь
с щитом и на щите,
о том, как землю тряс и грыз,
стыде и нищете.
Читать далее

Социалистический футуризм

От редакции. Представляем вниманию наших читателей материалы литературной группы «Социалистический футуризм», которая объединяет самодеятельных авторов из г. Набережные Челны. Познакомившись с ними, мы поняли, что наши устремления — развивать независимое от денег и власти искусство, наполненное социальным содержанием — во многом созвучны. Публикуем вводное слово, где товарищи рассказывают о своих взглядах на искусство, и два художественных текста — стихотворение Сергея Шамова и очерк Константина Неверова.

***

Рубеж XX-XXI веков социалистическое искусство встретило безоружным. Не стало исключением и поэтическое слово. Поколение авторов, воспитанное на официозе всеобщего благополучия, во многом утратило политическое чутьё и последние 3-4 десятилетия способно выдать продукт не более, чем на затёртые темы патриотизма, национализма, бытовой суеты и грубой агитпропаганды.

К чему это привело? К тому, что созидатели народного искусства, искусства широких масс, ничего не смогли противопоставить иному искусству – тому, которое, ловко экспериментируя с формами, красками, вырабатывая для своего времени новый язык, между тем нахально двигало в эти самые массы совершенно конкретное содержание – реакционное, буржуазное. А старые творцы, законсервировав формы своего творчества, застыв в них, таким образом, и сами стали реакционны к развитию слова, звука, цвета. Читать далее

Константин Неверов. Завод

Жил-был завод. Он родился в оптимальном месте, в оптимальное время. Обширный рацион его питания: металл, электроэнергия, пластмассы, вода, природный газ, пар, реактивы, масла, бензин, соляр… Машины, оборудование, приборы, инструменты, комплектующие… песок, цемент, кирпич, стекло, лес, асфальт, карбид, мел, щебёнка, рубероид, краски, олифа, растворители… Бумага, оргтехника, деньги, люди, продукты, ботинки, рукавицы, робы, средства защиты, медикаменты…

Завод выдавал машины, товары народного потребления. Заодно отрыгивал различные твёрдые, жидкие, газообразные отходы производства: металлическую стружку, металлолом, горелую землю, шлак, шлам, сажу, пыль, дым, строительный мусор… Кое-что он заново жевал — рециркулировал. Коробки производственных, административно-бытовых корпусов. Галереи. Эстакады. Конструкции из металлопроката. Трубы — минареты. Трахеи — воздуховоды. Кровеносные сосуды трубопроводов. Кабели вытянулись чёрными ужами. Читать далее